Адил Хан руководил школой в Денвере, потом коучил директоров в окружном офисе — и в 2022-м, во время творческого отпуска, наткнулся на ChatGPT. Повёл его тестировать к бывшим коллегам-учителям. Часть просто пожала плечами, а пара человек сказала, что это меняет всю их работу. Этого хватило, чтобы Хан начал собирать MagicSchool — AI-помощника, заточенного конкретно под школьного учителя.
Продукт делает то, на что у педагога обычно уходят вечера: собирает рубрики оценивания, адаптирует задания под разный уровень учеников, генерирует материалы для чтения. Для учеников — контролируемые ассистенты вроде репетитора по алгебре или помощника по письму, настроенного под критерии конкретного экзамена. Школьным округам это продаётся как управляемая, безопасная среда, которая соответствует правилам приватности данных — того, чего боится каждый администратор, разрешающий детям пользоваться нейросетью.
С деньгами вышло тяжелее, чем с продуктом. Хан обошёл, по его словам, буквально сотни инвесторов, и почти все отказывали из-за биографии: не Stanford, не Google, не типичный технооснователь. Ставку пришлось делать на голые цифры — рост пользователей, позже трёхкратный рост выручки год к году. Сработало: $2,4 млн seed от Range Ventures превратились в $63 млн с участием Bain Capital Ventures и Valor Equity Partners. Сегодня MagicSchool используют 8 млн учителей по всему миру, а его партнёры — школьные округа Денвера и двух крупных округов Флориды. Каждый пятый ребёнок в США учится там, где уже стоит эта система.
Сам Хан формулирует вывод жёстко: модель больше не решает исход, решает то, как её встраивают в реальную работу конкретных людей. Для индустрии, где ещё вчера все спорили о параметрах и бенчмарках, это неудобное признание.
Во что углубиться:
- Vertical AI в юридической сфере: как Harvey и Legora строят похожую модель для юристов
- Политика данных в школах США: почему округа так строго регулируют доступ AI к информации об учениках
- Венчурные паттерн-матчинг предубеждения: почему инвесторы отказывают нетипичным основателям